Наша Ли Ша | | Мы и Китай

Наша Ли Ша

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

«Живая история отношений СССР и Китая», «патриарх китайской русистики», профессор Ли Ша или Елизавета Кишкина – легендарная личность, судьба которой протянулась через страны и политические режимы. Её биография – портрет эпохи. Её воспоминания – учебник истории.

Елизавета Кишкина родилась в Российской империи, выросла в Советском Союзе, единожды вернулась в Российскую Федерацию, но большую часть отведенного ей времени провела в Китае. Её долгая жизнь (Елизавета Павловна скончалась на 102 году) стала отражением нескольких волн эмиграции и стала символом дружбы и противостояния между двумя державами. На этом более чем вековом пути она теряла близких, теряла свободу, но её сердце никогда не покидала любовь к мужу, детям, китайской культуре и своей далекой родине.

«Как-то раз мой внук Дима спросил меня: «Если бы была такая возможность – нажать кнопку, прокрутить все назад и вернуться в детство, что бы ты изменила в своей жизни?» – Я, не задумываясь, ответила: «Нет, я бы не нажала никакой кнопки и ничего не стала бы менять», – написала в своих мемуарах Елизавета Павловна. «Я прожила жизнь так, как предназначено было судьбой, прошла этот долгий путь, не оступившись, не сделав подлости. Мне кажется, что это самое главное для человека».

Лиза родилась в 1914 году в деревне Студенка, что в Саратовской губернии, в семье потомственного дворянина Павла Семеновича Кишкина. Позже благородное происхождение молодой пионерке и юной комсомолке приходилось скрывать. Да и не принято было гордиться помещичьими корнями. «Свое происхождение я искренне считала позорным, стыдилась и старательно умалчивала о нем», – писала впоследствии Ли Ша.

После смерти отца в 1919 году, спасаясь от надвигающегося на Поволжье голода, Лиза с мамой и братом уезжает в Москву к двоюродной сестре матери. Там в бывшей купеческой, а ныне коммунальной квартире семья позже получает маленькую отдельную комнату.

Страшный призрак голода в 20-е годах догоняет семью и в столице. Хлебный паек сокращается до минимума, центральное отопление в домах не работает. Греются буржуйкой, на которой готовят незамысловатую еду: лепешки из картофельных очисток с отрубями, которые пекут прямо на железном круге. Растопку для буржуйки Лиза с мамой собирали на Казанской железной дороге: пролезали на железнодорожные пути сквозь дыру в заборе и, воровато озираясь, торопливо подбирали щепки, валявшиеся после разгрузки вагонов, а затем пугливо засовывали их в мешок. Существенным подспорьем для маленькой Лизы стали талоны на еду в американских благотворительных столовых.

«Подходим, глотая слюнки, к заветному раздаточному столу, и нам в миски накладывают фасоль в томатном соусе либо рисовую кашу, политую сверху какао, либо – что мне нравилось больше всего – просто наливают какао и в придачу дают свежую белую булочку. Меню, конечно, не отличалось разнообразием, но нам, оголодавшим детям, эти обеды казались просто божественными», – вспоминала Елизавета Павловна.

Окончив советскую школу-семилетку в 14 лет, Лиза оказалась на распутье. Хотелось учиться дальше, но надо было зарабатывать на жизнь. Соседка помогла устроить девочку в Книгоуч – школу книжно-газетного ученичества при Госиздате, где Лиза получила не только профессию технического редактора, но и свою первую зарплату в 28 рублей.

К тому времени Москва уже стала родным городом для Лизы Кишкиной, и здесь же она впервые соприкоснулась с Китаем. Поднебесная вторгалась в жизнь Лизы Кишкиной постепенно: от сказки Андерсена, через китайские прачечные и до заметок в газетах и журналах. Тогда в «Огоньке» часто мелькали фотографии, связанные с событиями китайской революции. На одной из них была запечатлена огромная площадь, запруженная народом.

«На возвышении стоял оратор – высокий худощавый человек в длиннополом халате, на голове у него торчал ежик черных волос. Рука его была энергично простерта вперед, видимо, для того, чтобы усилить призывность его слов». Это и был Ли Лисань, китайский революционер и будущий муж Елизаветы Кишкиной.

В 1931 году 17-летняя девочка пытается вырваться их узких рамок коммунальной квартиры и оказывается далеко от Москвы. Лиза уезжает работать на Дальний Восток по призыву комсомола и партии.

Девушку определяют на работу в хабаровское издательство, которое также издавало литературу на китайском языке. И тут Лиза впервые столкнулась с настоящими китайцами – коммунистами, работавшими в китайской секции. Там же на Дальнем Востоке Лизе попалась брошюра «Борьба с ленинизмом». Изумленная комсомолка мигом бросилась к редактору, оказалось в названии стояла опечатка. На самом деле книга должна была называться «Борьба с лилисанизмом». Лилисанизм, как объяснили Лизе – это политическая ошибка, допущенная лидером КПК Ли Лисанем. Он тут же представился девушке почтенным старцем с седой длинной бородой. Тогда девушка не могла представить, что именно с этим «старцем» будет связана вся её дальнейшая жизнь.

Судьбоносная встреча состоялась только спустя два года. Осенью 1933, вернувшись в Москву, Лиза навещала друзей из Коминтерна. И именно здесь она познакомилась с Ли Лисанем, который тогда носил псевдоним Ли Мин. Высокий, худощавый, с пышной шевелюрой – таким Ли Лисань впервые предстал перед Лизой. Но ухаживать за девушкой стал гораздо позже.

«Постепенно возрастал интерес к нему, пришедшему как бы из другого мира, наполненного революционной романтикой и составлявшего резкий контраст с моими однообразными буднями. Скучная обстановка коммунальной квартиры, убогое существование, мелочные разговоры на кухне – на фоне этой серости Ли Мин выглядел загадочно и привлекательно», – признавалась Лиза в своих мемуарах.

Девушку не испугало ни политическое прошлое, ни разница в 15 лет, ни наличие нескольких браков в прошлом Ли Мина. В феврале 1936 года молодые люди поженились, правда, официально их отношения не были зарегистрированы. В те времена можно было обходиться и без этой формальности: советский закон признавал гражданский брак наравне с официально зарегистрированным. Так поступали многие советские граждане.

Молодая семья поселилась в «Люксе» – гостинице-общежитии для работников Коминтерна в 13-метровой комнате с окнами во двор. Однако безмятежным будням пришел конец. В 1938 году Ли Лисаня арестовали. Его подозревали в троцкизме и связи с японцами. Лизу как жену репрессированного сразу переселили в темный флигель, где жили другие родственники арестованных.

«Флигель уподобился Ноеву ковчегу: там нашли себе пристанище люди самых разных национальностей, чудом уцелевшие в бурлящем вокруг грозном социальном водовороте».

Мысли о муже ни днем, ни ночью не оставляли Лизу. Девушка вернулась к матери и начала хождение по тюрьмам в надежде узнать хоть что-то о судьбе Ли Мина. Тогда же её исключили из комсомола как жену «врага народа», утратившую классовую бдительность, да еще и пытающуюся обелить мужа!

Бутырка, Таганка, тюрьма на Рождественском бульваре – Лиза прошла все московские тюрьмы, но нигде не нашла Ли Лисаня. Лишь спустя полгода её улыбнулась удача и в списках Таганской тюрьмы. Ни о каких свиданиях речи не могло идти, единственное, что разрешалось передавать один раз в месяц – это 50 рублей. Лиза с мамой с большим трудом каждый месяц выкраивали нужную сумму из скудного бюджета. Но отказаться от этой передачи было нельзя – деньги были единственной весточкой для Ли Мина. Получив их в первый раз, политический деятель плакал как мальчишка.

«На эти деньги в тюремном ларьке он покупал папиросы, мыло и, главное, еще лук и морковь – ведь в тюремном рационе совсем не было овощей. Но радость приносили не курево и не витамины, а сознание того, что он не один, не заброшен, что здесь, вдалеке от родины, есть люди, которые его помнят и любят».

В ноябре 1939 года Ли Мина выпустили на свободу, но прописку в Москве бывшему заключенному по печально известной 58-й политической статье не делали, согласно законам, проживание разрешалось только за пределами 101 километра от Москвы. Однако после обращения в Московское управление внутренних дел, Ли Мина разрешили зарегистрироваться в 1-м Басманном переулке.

Во время Великой Отечественной войны Лиза вместе с мамой уехала в эвакуацию. Ли Мин продолжал работать в издательстве и вместе со всеми участвовал в подготовке к обороне Москвы – выезжал в пригород рыть противотанковые окопы. Затем семье удалось воссоединиться в городе Энгельсе. Лиза и Ли Лисань вместе работали в эвакуации, сажали картошку, а в издательстве «Иностранный рабочий» печатали листовки и брошюры для фронта.

В январе 1946 г. Ли Мину разрешили вернуться на родину. Осенью того же года Лиза отправилась вслед за мужем. Её не испугала незнакомая страна, где в то время как раз назревала гражданская война. Именно так началась вторая половина жизни Лизы Кишкиной, которую теперь на китайский манер стали называть Ли Ша. Где Ли – это фамилия мужа, а Ша – «цветок на песке». Надо сказать, что этот период стал еще более сложным, полным испытаний, но в то же время наполненный любовью и радостью.

После возвращения Ли Лисаню доверяли ответственные посты в ЦК КПК. А у Елизаветы Павловны появилась возможность заниматься обустройствам быта, и она дела это так, как привыкла: на русский лад. Семья получила настоящий русский дом сначала в Харбине, а затем и в Пекине. Ли Ша смогла привить детям и внукам любовь к русской культуре и традициям.

Однако положение домохозяйки скоро стало претить молодой женщине, привыкшей работать с самых малых лет. В 1947 году Ли Ша начала преподавать в школе русского языка при Штабе Народно-освободительной армии.

Одним из самых сложных испытаний в первые годы новой китайской жизни стал, конечно, языковой барьер. В свободное от работы время, которого всегда не хватало, Ли Ша учила язык, запоминала китайский иероглифы, но по-настоящему выучила китайский только на практике.

В 1949 году была создана Китайская Народная Республика, и Ли Ша с мужем переезжают в новую столицу – Пекин. И тут же начинает работать в Пекинском институте иностранных языков, тогда именовавшемся институтом русского языка. И читает лекции в Пекинском и других университетах. Параллельно с преподавательской деятельностью Ли Ша консультировала редакцию издательства «Народная литература», которое издавала художественные переводы с русского.

В те времена русский язык был необычайно востребован в КНР. Нужны были переводчики, тысячи студентов мечтали уехать в СССР на учебу. Ли Ша преподавала лексику, фонетику, чтение, перевод и разговорный язык. Причем, пособий практически не было и все методические материалы ей приходилось составлять самой. Но Елизавете Павловне такая работа была по душе, да и студенты радовали. Ли Ша смогла привить китайцам любовь к Чехову, Тургеневу, Пушкину.

Жизнь приготовила Лизе новые испытания, китайско-советские отношения начали ухудшаться. Семью Ли Лисаня стали сторониться знакомые, на страну надвигалась «культурная революция».

В июне 1967 года Ли Лисань стал объектом травли со стороны хунвейбинов и в итоге покончил жизнь самоубийством. Елизавету Павловну вместе с двумя её дочерьми обвинили в шпионаже в пользу СССР и посадили за решетку. В одиночной камере тюрьмы Цинчэн (её еще называли китайской Бастилией) Елизавета Павловна провела 8 лет. Она вспоминала: «Медленно и уныло текло время. Один день накладывался на другой, похожий на него, как две капли воды. Из дней-близнецов складывались месяцы и годы. Раз в несколько месяцев обо мне вспоминали и вызывали на допрос. Все те же темы, все те же вопросы и те же ответы». Затем жену опального революционера отправили в ссылку в одну из дальних провинций Китая. Вернуться в свой пекинский дом она смогла лишь в 1978 году, когда завершилась «культурная революция».

Год спустя после полной реабилитации Елизавете Павловне Кишкиной присвоили звание профессора и все оставшиеся годы она работала на факультете русского языка в Пекинском университете, активно участвовала в общественной жизни КНР. Её ученики занимали высокие посты не только в Китае, но и по всему миру. Они всегда знали – просторная пекинская квартира Ли Ша в любой день была открыта для них.

Завершая книгу своих воспоминаний, Елизавета Павловна написала: «Вокруг меня суетится и прирастает большая семья. Дочери после многих перипетий в конце концов нашли свое счастье с русскими мужьями. Со старшим зятем, литературоведом Владимиром Вениаминовичем Агеносовым, я очень люблю беседовать о русской литературе, о событиях в России, а младший зять Валерий Руденко увешивает своими живописными произведениями мою гостиную и всё пытается заразить меня любовью к теннису (по телевизору, конечно). Стали взрослыми внуки: Паша, Дима, Денис. Паша привел в дом японку, а Дима – украинку. Все трое внуков двуязычные – легко переходят с китайского на русский, и даже пятилетний правнук Даник («моя последняя любовь», как я его называю) свободно щебечет на обоих языках. <…> Прошлое уходит всё дальше и дальше, теряя материальные приметы, но в моей памяти они не блекнут. А самые давние воспоминания даже становятся всё более осязаемыми, как та шаткая деревянная лестница, ведущая на сеновал в Студенке, по которой я лазала со своими сверстниками. Сладкий запах сена, аромат нагретого солнцем дерева и белокурая кудрявая девочка – Лиза…»

Фото с сайта www.ruchina.org

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.
48
0

Оставить комментарий

Авторизация
*
*


Регистрация
*
*
*


Генерация пароля