Сила притяжения русской литературы, или увлекательная беседа с преподавателем SISU о покорении великого и могучего языка | | Мы и Китай

Сила притяжения русской литературы, или увлекательная беседа с преподавателем SISU о покорении великого и могучего языка

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

*Авторская речь и орфография оставлены без изменения. 

Для среднестатистического русского человека китайцы – нация далеко не самая понятная. Особенно если этот человек живет далеко от Дальнего Востока и Сибири, а с китайцами в основном сталкивается в «Сапсане» по пути из Москвы в Санкт-Петербург. Еще непонятнее для него обычно выглядит китайская письменность, философия, литература, живопись, кухня, ну и так далее. Но все то же самое можно сказать и про большинство китайцев, для которых наш язык, наше искусство, а также пресловутая «загадочная русская душа» – те еще потемки. Однако в Шанхае мне довелось повстречать китайца, который знает про нашу литературу и кинематограф больше, чем тот самый среднестатистический русский. Зовут этого замечательного человека Ци Синь (齐昕), или Сергей Ци. Сергею 37 лет, он имеет ученую степень (кандидат филологических наук) и в данный момент занимает должность помощника директора по внешним связям в Институте России, Восточной Европы и Центральной Азии Шанхайского университета иностранных языков (SISU). С ним мы и побеседовали о русском языке, литературе, кино и жизненно важном переходе через замерзшую зимнюю Оку.

М.Ц: – Когда и по каким причинам вы увлеклись Россией, ее культурой и искусством? 

С: – Моё настоящее «увлечение» (хотя лично я это слово крайне редко употребляю, словцо для меня сильно драматичное, к России я нынче отношусь спокойно и естественно) вашей страной началось в Орле. Осенью теперь уже далекого 2001 г. я попал туда в качестве студента-стажера. Это был мой первый опыт в России и с Россией. В Орле я прожил месяцев десять, большинство из которых я провёл с одной русской семьёй в их частном доме на окраине города. Что-то типа home stay, которое в то время на Руси было практикой весьма малораспространенной. Годы были очень не простыми для страны, понять которую было тяжело для меня, простого китайца. Самое удивительное, что в этом для самих русских глухоманьском Орле за десять месяцев много чего было мной пережито. Помнится, морозной ночью, кажется, начала 2002 г. я шёл со своим русским другом Максимом по улице Ленина (была она до революции Болховская, Бунин про неё писал в «Жизни Арсеньева») и потом прошёл почти весь город, чтобы добраться до упомянутого выше милого домика на краю города. Мы только что посмотрели «Дни нашей жизни» (обожаемого мной Л. Андреева) в областном театре. Постановка была так себе, но как-то по-провинциальному мила. Ночь была хрустально чиста и тиха, какова бывает, наверное, только в центральной России. Мы молча шли и курили. Так, не параллельно, а странноватым образом – я за ним. Будто я ему лакей… И когда пересекали замёрзшую Оку (в буквальном смысле слова), я вдруг страшно взволновался. Нет, утонуть я не боялся. Река намертво замёрзла. Просто я понял, что вот они-то и есть, – дни моей жизни. Что эту морозную, беззвучную ночную русскую глушь я ЛЮБЛЮ. Вот и всё. Короче, Эврика.

M.Ц: – А когда и где вы начали изучать русский язык?

С: – Русский язык начал изучать в университете в 1999 году. Надо сказать, поступал я на германское отделение, но на экзамене недобрал 4-х баллов и меня отправили «к русским». Судьба.

М.Ц: – Почему решили стать преподавателем и посвятить себя именно преподаванию русского языка и литературы?

С: – Если честно, то я не «решил стать преподавателем». Это было стечение жизненных обстоятельств. А на самом деле я никогда не горел желанием преподавать, и кабинетным ученым быть не очень-то люблю.

М.Ц: – Расскажите про основные сложности преподавания этих дисциплин в Китае

С: – Я как-то мало думал о сложностях… Я не из тех, которые любят поразмышлять масштабно. Я живу абсолютно в каком-то своём внутреннем мире, и не делаю трагедии из того, например, если кто-то не понимает или даже не хочет понять моего горячо любимого Лескова. Однако если говорить о сложностях, то мне кажется, все они связаны с психологией соотечественников. Мало кто думает, что ему действительно интересно, на что не жалко жизнь тратить. Отсюда и примитивный прагматизм, при котором, согласитесь, литература, особенно в её классическом русском варианте оказывается немыслимой роскошью. Всё очень банально. Хорошо, что лично на меня это не очень влияет.

М.Ц: – Насколько глубоко, на ваш взгляд, удается проникнуть молодому китайцу (студенту) в литературу и искусство России и что может осложнить процесс проникновения? 

С: – Думаю, простые китайские студенты от классической русской литературы, на самом деле, весьма далеки. Ведь она (литература), на мой взгляд, говорит о каком-то великом, религиозном воздержании от «погрешностей» в процессе разрастания личности. И по-настоящему проникнуть во все это сложно любому в любом углу земного шара. Но дело в том, что в нынешней нашей ситуации, когда возможности увеличить материальные блага стали невероятно реальными и актуальными, русская литература в лице самых великих её представителей действительно может помочь нам не игнорировать то хрупкое, нежное человеческое ядро в нас, ради которого изначально всё материальное и должно быть произведено. Потому я и стараюсь поддержать тех немногих молодых ребят, которые оказались не глухими к данному месседжу.

М.Ц: Назовите ваших любимых русских (советских) писателей и любимые фильмы (русские, советские).

С: – Я очень трепетно люблю орловских писателей. Лескова, Тургенева, Андреева, Бунина… Как-то однажды после долгого перерыва снова открыл «Несмертельного Голована», от первых строчек («Он сам почти миф, а история его – легенда. Чтобы повествовать о нем – надо быть французом, потому что одним людям этой нации удаётся объяснять другим то, чего они сами не понимают…») у меня пошли мурашки по спине,- до чего было хорошо и весело от этих написанных полтора века назад слов!.. А что касается кино, то у меня есть своя «тройка»: Хуциев, Абдрашитов, Илья Авербах. Из Тарковского нынче пересматриваю только «Рублева»,- ради Солоницына, Гринько и Ирмы Рауш. Очень люблю раннего Михалкова: «Свой среди чужих», «Родня», «Пять вечеров»… Вообще я много чего люблю в советском кино. Да, ещё я ОБОЖАЮ Гундареву. Из совсем нынешних режиссёров мне больше близки Борис Хлебников, Бакур Бакурадзе, Алексей Мизгирёв. Очень уважаю оператора Андрея Найдёнова, ученика Вадима Юсова, кажется. Прошу прощения, что тут немножко сумбурно говорю. Любимых просто действительно много…

Прим. Ред.: Продолжение интервью с  Ци Синем читайте в нашем следующем номере!

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.
533
1+

Оставить комментарий

Авторизация
*
*


Регистрация
*
*
*


Генерация пароля